Брюс Гловер
Инстинкт к актёрству проявился у Брюса очень рано. В 1935 году, в возрасте 3 лет, он отвлекал мать от тревог Чикаго времён Великой депрессии, воспроизводя то, что они видели в кино, например, как Рузвельт с трудом ходит, — он буквально заставлял своё маленькое тело переживать это, пытаясь понять через опыт. Тяга к комедии проявилась, когда во время церковного представления его первая реплика — «Места в трактире нет» — громоподобно произнесённая из крошечного тела, вызвала у всей общины взрыв смеха. Ему так понравилось, что он повторял её всё громче и громче, вызывая ещё более громкий смех, снова и снова, даже когда священник гонялся за ним по всему алтарю под раскаты хохота.
В 6 лет он получил свою первую работу, заработав 60 центов за 6 дней доставки продуктов. С тех пор после школы, по субботам и летом у него всегда была работа — например, в киоске на Chicago Loop или на стекольном заводе, где он черпал расплавленное стекло. В 15 лет отчаявшийся отец попросил его бросить школу, чтобы помогать семье. Мать спасла его, сама устроившись на работу. Школа показывала ему два пути из бедности: искусство (продажа картин) и футбол (чемпионы чикагских школ 1949 года) — и шанс на стипендию. Он играл за колледж в течение двух сезонов и подрабатывал в полупрофессиональной команде. Потом открылось новое окно — позирование на занятии в Art Institute с обнажённой женщиной, которая сказала: «Как бы вам хотелось — [пауза] — быть гориллой?» Она была стриптизёршей и ей нужен был мужчина, достаточно сильный, чтобы носить 90-фунтовый костюм обезьяны и носить её на руках. Фокусник в клубе шутливо коснулся его волшебной палочкой и сказал: «Брюс, ты актёр».
Призванный в армию США на Корейскую войну, он прослужил там последние шесть месяцев этой войны и вернулся с малярией, из-за чего его футбольная карьера задержалась. В 1955 году он попробовался в пьесу, никогда не посещав актёрских курсов и не прочитав ни одной книги об этом, но оказался прирождённым актёром, получил главную роль и отличные отзывы, ездил на летние гастроли и каждую неделю участвовал в новой пьесе. Двенадцать лет он посвятил театру — на Бродвее и вне Бродвея. В 1965 году он приехал в Голливуд. В 1967 году он сделал его своим домом.